Будьте с нами!


Люди, которые хотят что-то менять

30 Сентября 2019

Как приходят работать в «Перспективы»? По-разному. Павлу Белову, например, судьба улыбнулась в метро — в виде плаката, который рассказывал о программе «Добровольный социальный год». В волонтеры Паша не пошел, но вот уже больше двух лет его жизнь тесно связана с нашими подопечными. Вместе они заняты очень важным делом: создают атмосферу свободы и творчества в отдельно взятом уголке Психоневрологического интерната № 3.

Уголок этот носит название мастерской керамики и рукоделия. Павел — педагог по рукоделию, а это уже само по себе «разрывает» привычные шаблоны, вызывает интерес и желание задать вопросы.



«Дом, но в больнице»

Какие пути тебя сюда привели?

По образованию я психолог, учился вечером, и мне нужна была дневная занятость. Я увидел в метро плакат с «Перспективами» и на последнем курсе института начал работать в мастерской помощником педагога. А когда закончил учебу, понял, что уже никуда не хочу отсюда уходить — затянуло. Тогдашний педагог по рукоделию научила меня основным вещам: шить на машинке, раскраивать сумки. До этого я никогда иголку в руках не держал. Таня Касьяненко (педагог по керамике — прим. автора) помогает развивать творческое мышление, она по образованию дизайнер. Сам я сейчас повышаю квалификацию, учусь на дефектолога.

 

В мастерской за работой.jpg

Заготовки для экосумок, которые потом расписывают ребята – важная часть работы.

 

Удивительно, какие перемены в жизни человека может совершить один-единственный, вовремя встреченный плакат в метро.

На самом деле я его, конечно, видел не в первый раз (смеется). И про «Перспективы» я уже знал: курсе на третьем задумывался о том, чтобы прийти в организацию. Тогда меня что-то остановило, наверное, страх. Но в этот раз твердо решил попробовать, так как очевидно было нечто, что меня цепляло и притягивало. Возможно, была потребность познакомиться с этим неведомым, отгороженным от всех миром. Тем более что меня как психолога интересовали некоторые связанные с ним дисциплины.

И как произошло первое знакомство? Трудно было поначалу?

Я чувствовал себя не в своей тарелке — наверное, это определение лучше всего подойдет. Из-за непривычной атмосферы, абсолютно новой для меня сферы деятельности. Ну и, наверное, из-за индивидуальных черт характера. Я был тогда довольно скованным и в какой-то мере тревожным человеком. Но так получилось, что в первую же неделю я остался один за педагога, и поневоле пришлось очень быстро осваиваться. Я не могу определить четко, когда все изменилось — видимо, это произошло как-то плавно. Сегодня мне здесь легко, хорошо и приятно находиться. Во всяком случае, в нашем крыле, где пространство «Перспектив».


До этого ты встречался с людьми с тяжелыми множественными нарушениями?

Настолько плотно — нет, это был первый опыт взаимодействия. Но ведь я и шел сюда отчасти для того, чтобы его получить. Какая-то внутренняя потребность, наверное, была.

Как на этот шаг отреагировали близкие, знакомые?

Подруга меня поддержала, она была рада, что я наконец-то вижу смысл своей деятельности. Что не проклинаю жизнь, когда встаю в семь утра, и не волочу ноги на работу, как это бывало раньше, когда я трудился, например, консультантом в магазине или работал в банке. Родственники отнеслись более скептично, им мой выбор показался несерьезным. «Этим людям не нужны ваши занятия», — некоторые знакомые говорили так. И до сих пор, кстати, продолжают.

Ты их переубеждаешь?

Нет, просто дальше занимаюсь любимым делом. Но когда знакомлюсь с новыми людьми, рассказываю о своей работе. Во-первых, это выбивается из привычной картины мира и притягивает внимание: все в офисах работают, а я — в интернате (смеется). А во-вторых, люди начинают расспрашивать: что я там делаю, про ребят, про их жизнь. Один из самых распространенных вопросов — про агрессивность. Похоже, все уверены, что если люди живут в таком учреждении, то непременно должны быть агрессивными. Грань между психиатрической лечебницей и интернатом многим не совсем ясна. Приходится объяснять, что там просто живут люди, что никто меня не бьет и я не боюсь ходить на отделение.


С Мадиной.jpg
Мадина, одна из наших подопечных, пришла на занятия в мастерскую.

А если бы тебя попросили коротко сформулировать для тех, кто далек от этой темы, что такое интернат, как бы ты ответил?

Дом, но в больнице. Да, для меня ближе всего аналогия с больницей: ты идешь по коридору, а по обеим сторонам — палаты, где находится множество людей, и у них очень ограниченное пространство. Личным его назвать сложно: оно вроде одновременно и принадлежит человеку, и нет. На мой взгляд, слишком мало здесь у людей личного пространства. Не могу говорить за всех, но даже у ребят вполне самостоятельных — кровать и тумбочка. Где еще такое можно увидеть, кроме как в больнице или тюрьме?
Я в детстве много лежал в больницах, и у меня стойкая ассоциация с ними. Кафельные стены, халаты, никто не стучится, когда заходит. Может, это мое воспитание такое, но, к кому бы я ни пришел, я все равно стучусь. Даже если знаю, что мне никто не ответит «заходи».

Как тебе кажется, сколько твоих знакомых из интерната могли бы жить если не совсем самостоятельно, то с сопровождением?

Процентов восемьдесят. Даже самые слабые ребята при должной поддержке могли бы жить вне ПНИ. Двадцать процентов я оставляю тем, кто сам не хочет отсюда уезжать. Для некоторых ребят интернат — привычная среда обитания. И они не готовы переключиться на что-то другое.

Ключевое слово — выбор


В чем ты видишь основную функцию своей мастерской?

Я не знаю, сходится ли это с общим пониманием, но в моих глазах мастерские «Перспектив» — это такое приближение к нормализации жизни. И ключевое для меня слово в данном случае — выбор. Потому что в повседневной жизни он у наших подопечных очень ограничен. А мы стараемся его хоть немного расширить.
Так же, как мы в детстве могли выбирать — заниматься танцами, пением или рисованием, мы предлагаем им разнообразные занятия на выбор: керамика, рукоделие, компьютерный класс. И внутри самой мастерской рукоделия, исходя из имеющихся возможностей, мы тоже стараемся дать выбор, даже если он элементарный: какой рисунок сегодня предпочитаешь, какие краски, какой фартук. Хочется тебе рисовать или лепить, слушать музыку или просто посидеть в тишине.
Мне кажется, важно не столько привить какие-то навыки — прикладные, творческие, бытовые, — хотя это мы тоже, конечно, делаем. А в первую очередь создать атмосферу, где ребята могут проявить себя и отдохнуть от той, интернатской, жизни.

Результат нашей деятельности не всегда очевиден, он может быть сиюминутным. У некоторых подопечных трудно сформировать конкретные навыки в силу физических особенностей. Но вот они сделали рисунок на ткани — и смотрят на него, радуются. Возникает общая эмоция, атмосфера позитива. Помогать в ее создании — ни с чем не сравнимое удовольствие.

Ты как-то рассказывал, что для ребят очень важны выезды на мероприятия, где они представляют мастерские.

Бесспорно важны: и как подтверждение их деятельности, и как подпитка и мотивация. Рано или поздно любой труд, как бы тяжело он ни давался, выходит на новый уровень. Поездки расширяют кругозор в целом и создают социальные связи. Ребята тренируются быть в обществе, взаимодействовать с другими людьми. Некоторым такая тренировка очень нужна, ведь они всю жизнь проводят в закрытых структурах.

 

На фестивале Другое искусство.jpg
На выставке «Земля, вода, огонь и небо» с Татьяной Касьяненко, Александром Румянцевым и Евгением Ивановым.

 

Последний такой выезд был, кажется, в мае на псковскую выставку «Земля, огонь, вода и небо»?

Да. К сожалению, туда не получилось взять всех, кого хотелось: поехали только Саша Румянцев и Женя Иванов. Это было для них настоящее путешествие с множеством событий. Они рассказывали о себе гостям, знакомились с новыми людьми, посещали разные мероприятия других организаций — спектакли, выставки, перформансы. А массовый выезд был довольно давно — в декабре 2018 года: перед Новым годом мы большой компанией отправились в местную петергофскую библиотеку, с которой сотрудничаем. Смотрели концерт, общались, ребята рассказывали, что они делают, как, зачем.


Свои «звезды» есть в арт-студии и в компьютерном классе «Перспектив». А в твоей, рукодельной, сфере можешь назвать кого-то?

Рукодельные звезды (смеется)? Я бы, пожалуй, тут не стал оценивать по способностям, а скорее, по рвению. У нас есть Сережа Сбигнев: у него огромный запас желания что-то делать и он буквально каждый день в мастерской. Ему нравятся прикладные вещи: шить, гладить, убирать. Настя Сигаева — ей требуется большая степень поддержки, но она так радуется занятиям,  это надо просто видеть. И Веронику Вепреву, пожалуй, назову: несмотря на сильные физические нарушения, она очень старается заниматься разными видами деятельности.

 

Мастер-класс в библиотеке.jpg

Еще одно важное и востребованное направление работы Павла – мастер-классы. Они проходят в разных городских пространствах, в том числе и в петергофской библиотеке.

Желание что-то менять


Все сотрудники и волонтеры «Перспектив», да и других организаций, помогающих людям с тяжелыми нарушениями, говорят об одном удивительном свойстве общения с ними. О том, что оно делает нас самих лучше. С чем это связано, как ты думаешь?

Мы тут тоже размышляли над этим. Лично для себя я это вижу как отсутствие сосредоточенности на каких-то условных, формальных правилах, которые зачастую ограничивают нас, «обычных» людей, в проявлении эмоций. Здесь я пропитываюсь этой средой и иногда веду себя так, как никогда бы не стал даже дома. Могу спеть, сплясать, оживить как-то общение. Я знаю, что ребята меня не осудят, не будут смеяться над таким поведением. Они не будут меня оценивать — вот, пожалуй, главное.


Такая опасность, как выгорание, тебя не пугает?

Конечно, оно есть, его важно вовремя замечать и чем-то компенсировать. Наверное, если бы я работал здесь один, было бы трудно. Но есть коллектив единомышленников, которые вместе куда-то идут. Да и просто людей, с которыми по-человечески приятно работать. Я вижу в них желание и потенциал что-то менять, привносить новое и в свою жизнь, и в жизнь подопечных. Они хотят осмысленной деятельности. Наверное, это нас и роднит.

 

Беседовала Гульсара Гильмутдинова

 



Вернуться в новости